Ольга Качанова
Из сборника "Млечные чернила"
.
ИЗ СБОРНИКА «МЛЕЧНЫЕ ЧЕРНИЛА»


ПОЕЗД

Ночь облизывает поезд,
Где от первого лица
Я додумываю повесть
до счастливого конца.
Встречный скорый воет волком,
Хочется и мне повыть...
Люди спят ничком на полках
Верхних, нижних, боковых.
И такая к людям жалость,
Что от первого лица
Я хочу, чтоб продолжались
Наши смертные сердца.
Я додумываю повесть,
Я разматываю нить,
Об одном лишь беспокоясь,
Как бы всех переженить.
Или в загсах. или тайно -
Тех, уснувших здесь ничком,
Продавщицу с капитаном,
Проводницу с моряком.
Чтобы засылались сваты,
Чтобы гости напились.
А зачем мне эти свадьбы?
А затем мне эти свадьбы,
Чтобы дети родились.
Самый светлый луч в сюжете
растопил словесный наст.
А зачем нам эти дети?
Чтобы были лучше нас.
Чтобы жили с большим толком,
Без обид, без закавык,
Спали в поездах на полках
Верхних, нижних, боковых.
И к окошку прилипая,
О прошедшем загрустив,
Пересчитывали шпалы,
Перелистывали шпалы
Бесконечного пути...
Я додумываю повесть,
ничего не утая.
Ночь проглатывает повесть
Вместе с тайной бытия.


МЕЖДУГОРОДНЫЕ РОМАНЫ

Междугородные романы
Опустошают нам карманы.
Опустошают кошельки
Междугородние звонки.
Опустошают нам сердца
Неотвратимостью конца,
Неверьем севера и юга
Однажды обрести друг друга.
А поначалу так легко,
Светло, и радостно, и звонко -
Быть барабанной перепонкой,
Жить в ожидании звонков.
Но так свободны вечера,
И пуст, как дом, почтовый ящик.
Разлуки сводная сестра -
Неверность дальняя маячит.
И мы уже на так просты -
Все тяжелей разлуки бремя,
Междугородние мосты
Уже подтачивает время...
И в зимних муторных утрах
Она назойливей и ярче,
Неверья кровная сестра -
Неверность близкая маячит.
Междугородние романы
Опустошают нам карманы,
Опустошают кошельки
Междугородние звонки,
Но есть страшнее нищета:
Последний огонек потушен,
А телефонные счета
Еще летят по наши души.


ДОМ ПРЕСТАРЕЛЫХ ГОЛУБЕЙ

Дом престарелых голубей,
Не спит вокзал многострадальный,
Не видит сны, а видит дали...
А небо к осени грубей.
А небо к осени темней,
С него ветра снимают стружки, -
И жмутся сизые старушки
Друг к дружке на исходе дней.
Но, слава богу, зимы коротки, -
Хоть ветрено и сыро,
Но сирые всегда найдут куски
Хлеба и сыра...
У привокзального крыльца
С отцом присели "на дорожку"
И голубям бросали крошки.
А я смотрела на отца, -
Не знаменит, не именит,
Такой родной, смешной и грустный,
Как поседевший голубь грузный,
Он по перрону семенит.
Как он боится опоздать,
Как он боится оступиться...
Но все же улетают птицы,
И отъезжают поезда.
Но, слава богу, зимы коротки,
Пусть ветрено и сыро,
Переезжают старики -
От сына к сыну...
Дом престарелых голубей,
А в нем транзитными ночами
Нам докучало их ворчанье, -
А небо к осени грубей.
Взлетают, тяжкие, в пургу,
Они - отцовские ровесники...
На новорожденном снегу
Следов чернеющие крестики.


ЛЬДИНКА

Попала в ледоход я - каюсь,
Мне не привычна толчея, -
Уподобляясь всем, толкаюсь,
Сбивая острые края.
Я среди льдин - простая льдинка,
Среди людей - простолюдинка,
Но простота моя права
И лучше воровства.
А в ледоход нужна отвага,
И я твержу себе слова:
Чтоб ни стряслось со мной, - ни шагу
Я не ступлю по головам.
Я среди льдин - простая льдинка,
Среди людей - простолюдинка,
Из той же костяной муки,
Да только не из той реки.
Река моя не лучше прочих,
Чуть что, теряется в песках,
Посмотришь сверху - слабый прочерк,
Посмотришь снизу - глубока.
По ней плыву простою льдинкой,
Живу-слыву простолюдинкой,
У водопада на краю,
Мечтаю, таю и пою:
Моё пристанище уютно,
Моё сокровище беспутно,
Но до последнего глотка
Дорога далека.
И это всё - не в оправданье,
Меня судить не смей пока...
На берегах моих страданий
Цветы бессмертника.


ПТИЦЫ

Нахохлились прохожие,
Подняв воротники.
Зимой на птиц похожи все -
Юнцы и старики.
А женщины особенно,
Осознанно немы -
Кукушками и совами
Ждут проводов зимы.
Собьют нас в стаи пестрые
Заботы и ветра,
И кажемся мы сестрами
В продрогшие утра -
Парящие и пешие,
И падкие до звезд,
И даже птицы певчие,
Что не свивают гнезд.
По-птичьи схожи спинами
Да выраженьем лиц,
Да прошлыми дробинами,
Что в сердце прижились,
Мы кажемся невзрачными
Для искушенных глаз...
А может, вы незрячие,
Кто не приметил нас?
От холодов усталые,
В зеркальный лед глядим.
Почуя воды талые,
Себя принарядим,
Чтоб снизошло прозрение
На вас, кто на лету
В неброском оперении
Не видит красоту.


МЕНЯ ВОСПИТЫВАЕТ СЫН

Меня воспитывает сын исподтишка,
Уже срываются басы его баска,
То он пускает петуха, то он валяет дурака,
Но на меня пока не смотрит свысока.
Да, я бывала неправа, но не лукавила,
Я протирала рукава без нарукавников,
Тянула ночью за столом все жилы из строки, -
А на листке белым-бело - ни зги, ни искорки.
Но ни шлепка, ни окрика
от сынка, от отрока.
Да, я бывала весела, чтобы не всхлипывать,
И выплывала, как могла, из весен липовых, -
В душе мишень, в саду сирень, сквозняк по комнатам,
А по утрам плевался кран водой из омута.
Но ни суда, ни следствия
За года, за бедствия.
А время к осени. Пора и мне исправиться.
И это вовсе не затем, чтобы понравиться,
Не для того, чтоб угодить, не для того, чтоб досадить,
А для того, чтоб клен у дома посадить.
Пусть он растет, мой клен, политый летним облаком,
Пусть он растет, мой клен, согретый светлым отроком, -
Да не по дням, а по часам, чтоб стало зелено глазам,
Чтоб захотелось опереться небесам.
И уже после неразумных моих дней
Я, может, выпытаю у его корней:
Ну, как там мой сынок, не слишком одинок?
Как выучил, как вымучил он главный свой урок?
Лети, листочек, с веточки.
Прочти, сыночек, весточку.


* * *

А предпоследнюю жену на похороны не позвали…
В тот день я собрала гостей, не ведая, что петь грешно.
И надо было помянуть, а мы беспечно пировали, -
Не выла во дворе собака, не билась горлинка в окно.
Я непременно помяну. Весну далекую верну я,
Когда на несколько минут портрет повешу на стене…
Ты подносил меня к окну, заплаканную и больную, -
И лаял во дворе щенок, и небо пил из луж птенец.
Не стала я твоей вдовой, не слышала прощальных маршей,
И не посмела утешать я безутешную родню.
Но жалости цветок живой и памяти цветок бумажный
В один венок, в один итог, тебя простив, соединю.


МОИ ПОЮЩИЕ ДРУЗЬЯ

Мои поющие друзья,
Немых отцов слепые дети,
Что знали мы об этом свете
В границах "можно" и "нельзя"?
Слепых детей немых отцов,
Ну кто осудит нас за это,
Что правду видели в лицо
Одни опальные поэты?
За их неспетые стихи
Три поколения в ответе,
Иначе будут наши дети
Хотя и зрячи, но глухи.
Но не обсохло на губах
Вино любви и вдохновенья.
Что знали мы? Всего мгновенье
В краю смирительных рубах.
Во всем нам чудится обман,
Что завтра петь - не знаем сами,
Но исторический роман
Мы между песен написали.
Made on
Tilda